мальчик

Хуже Шекспира. Сонет№100

скажем просто, что очень не просто
ждешь Пенелопа  своего или уже хотя бы какого
нибудь мужа кривого или святого.
пусть будет даже в овчине, без белья, в коросте.

отмоешь, купаясь в радости, или злости
ожидаемого счастья долгих лет хотя бы какого
нибудь мужа святого или кривого
отмоешь, а после разглядишь прохвоста

лесом, каких не бывало на склонах Итаки
идет  муж, рифмуя название острова с названием танца - сиртаки
только позволь отдохнуть

он же нарочно старался вернуться летом
и попросить об одном об этом:
О! Пенелопа, только позволь вздремнуть

мальчик

Вокруг света. №57. Киргизия. Случайному московскому таксисту и Ирэне Л.


смотри: вот семена лета.
степь здесь, как горы, не прилагательное и не глагол.
все имена - существительные, то есть существуют, как обычный монгол.
и будешь ли ты одета или раздета
все равно -
смотри: вот семена лета...

говори и не говори об этом.
на любом языке, включая такой же древний как Algol
смотри: вот семена лета.
степь здесь, как горы, не прилагательное и не глагол

мальчик

Факты. Аналогии.

Любой автор второго ряда русской литературы 19-го века - равен гениям европейской и американской литературы того же периода. Любая современная американская или европейская рок-группа второго эшелона, на порядок выше первостатейных коллективов России.
мальчик

Гладить собаку

- Хм... Ощущение не из приятных - говаривал Сундуков.

И каждый раз все равно тёр упрямо скульптуры этой нос. А иногда делал он несколько шагов в сторону и рукой проводил по лапе петуха. Такой бронзовый же, как и пес пограничный, петух, уставившись навечно в потолок куда-то, не реагировал никак прикосновение на.

Так день продолжалось за днем в течение года почти. На "Зачем?" (вопрос) Сундуков плечами пожимал и только показывал на мимо людей проходящих, из которых многие, не останавливаясь, гладили бронзовое по лапе изваяние.

- Счастья хочу - вагон - один раз пошутил Сундуков - думаю, оно там - внутри собаки.

Мимо вагоны шумели. Метро. Суеверие опустилось на группу скульптурную станции метро «Площадь революции».
мальчик

Книга для чтения. Хуже Сервантеса.

На платформе станции метро «Крылатское» Сервантес подумал бы: "Как холодно и темно, как темно и холодно". И, задев шпорой, ступень эскалатора, поднялся бы в очертания Осеннего бульвара.
мальчик

Паруса

«Все слабонервных это для! Это все школьников замечтавшихся для, выросших на Верне Жюле Габриэле. Это прыщавых все девиц для, с книжками памятников возле, поджидающих тех, кто к ним и не придет. Никогда.

Давайте еще про бригантину песню затянем? Не для нас - это точно! Мы-то циники! Нас парусом не заманишь! Мы за любой парус, если не похож на трусы парус. А на трусы если похож, то так и назовем – трусами.

Нам все эти паруса уходящие вдаль зачем?

Только каждая подруга, которая с нами, только каждый из нас мечтает, увидеть, как она разбивает шампанского бутылку о борт корабля...»

Это говорил в в заполненное людьми пространство старик на задней площадке трамвая.